Игорь Сечин предлагает добиться, чтобы хотя бы 10–15% нефтяных сделок завершались реальной поставкой. Сейчас, по его оценке, почти все такие сделки заключают финансовые участники, обменивая электронные записи и бумагу. Руководитель «Роснефти» считает, что их влияние на цену перевесило физический спрос и предложение.

В колонке для Financial Times он напомнил о манипуляциях LIBOR и ценой золота. Та самая претензия, которую владельцы физического металла предъявляют годами, теперь звучит от главы крупной нефтяной компании. Сводить его выступление к жалобе на спекулянтов, обрушивших нефть, было бы слишком узко: речь идёт об устройстве самого рынка.

Немногим меньше двух лет назад, при дорожавших нефти и бензине, Барак Обама собирался дать CFTC полномочия увеличивать обеспечение торговых позиций ради ограничения рыночных сбоев. Спекулянты тогда отвечали за рост цен; теперь им предъявляют падение. Центробанки, залившие мир избыточной ликвидностью, наказания за её уход в нефтяные ставки не дождались.

Сечин оспаривает сравнение нынешнего положения с нефтяным избытком 1980-х. По его оценке, сегодняшний дисбаланс не больше среднего за прошлое десятилетие, когда цена была значительно выше, а новый приток нефти мал по сравнению с 1985 годом. Ведущие аналитики ожидают роста мирового спроса на 10% к 2020 году.

При этом Wood Mackenzie оценивает сокращение отраслевых инвестиций в 2015 году более чем в 100 млрд долларов. Нефтесервис уже уволил десятки тысяч человек за последний год. Предложение, считает Сечин, сократится и восстановит равновесие в течение года. Новые скважины стали сложнее и дороже: в 1985 году вложения оправдывались ценой 20–30 долларов за баррель, сейчас порог ближе к 60–100 долларам.

Из фундаментальных показателей следовало бы ждать скорого возврата к 60–80 долларам, достаточным для необходимых новых проектов. Если искажённый рынок задержит восстановление, часть проектов законсервируют, а последующая цена достигнет 90–110 долларов или выше. Это сценарий Сечина, зависящий от того, сколько продлится искажение.

Он видит причины и в финансовых пузырях, и в чрезмерном регулировании. Американский запрет на экспорт нефти, действующий более четырёх десятилетий, даёт местным НПЗ преимущество перед европейскими. Акцизы ЕС меняют потребление нефтепродуктов, санкции против Ирана влияют на предложение и торговые балансы. Санкции против России в долгосрочной перспективе угрожают европейским поставкам. Разные налоговые режимы дополнительно объясняют различие рынков США и Европы.

В такой системе сохраняются покупатели, продавцы и котировки, но их действия становятся рыночной декорацией. Пузыри финансовых активов лопаются, как это было с интернет-компаниями и ипотечными бумагами; сырьевой рынок к тому же подвержен прямым манипуляциям.

Сенаторы Карл Левин и Джон Маккейн призывали пресечь ценовые манипуляции, однако сроки и само исполнение их предложений остаются неизвестны. Сечин предлагает пойти дальше: ограничить влияние финансовых игроков, увеличить долю физических поставок и наладить международную прозрачность бирж по образцу мер против манипуляторов LIBOR. Данные о добыче, потреблении, ценах и договорных условиях должны быть доступны, а скрытые конфликты интересов банковских аналитиков — исключены.

Производители и покупатели заинтересованы в цене, отражающей реальную нефть. Владельцам золота хорошо знакомо положение, когда физический товар приходится продавать по искажённой бумажной котировке. Покупателям искусственно дешёвого металла оно пока выгодно. Но прямые и косвенные манипуляции рынком неизменно заканчиваются катастрофой.